Середина 1980-х; нам - от кружковцев призыва 1976-го до Тамариных детей - где-то от 17 до 25; люди, изучающие восточные боевые стили, святых отцов и французскую филологию, сочиняющие альманахи, устраивающие домашние концерты Мирзаяна и собирающие квартирные выставки, пропадающие в разведках и походах, подсевшие на театральных штудиях Добротворского, проходящие cайгонские "университеты" и поступающие в Тарту, завсегдатаи рок-концертов на Рубинштейна, наркоманских сэйшенов и стихочтений у Сосноры и Лейкина, корифеи автостопа, начинающие мужья, врачи, алкоголики, музыканты. С мая по октябрь не прекращается тема поля, экспедиций, стопа – Сибирь, Кавказ, Крым, изъезженный вдоль и поперек Северо-Запад. Нами и иже с нами поются старые и новые экспедиционные песни - последние "хиты" Азбелева, недавние концерты Мирзаяна; что-то из разряда городского романса – от Машки Люблинской или Аськи. Угол Владимирского и Невского - как центральная точка дня. Место бурное, неблагодарное, уютное, грязное, родное.

Середина 80-х - первые семьи, первые разводы, первые законченные ВУЗы, хотя мы довольно долго, нехотя делались взрослыми, находили себе работу, заводили детей. Дни рождения собирают по 30 - 50 человек; то и дело появляются новые знакомые из самых неожиданных кругов. По возрасту, по разбросу, по географическому охвату это, конечно, кульминация тусовки. И, конечно, на носу - неизбежные издержки взросления: утрата холостяцкой романтики, торможение и обособление. И тут Михаил Сергеевич предоставил нам еще один шанс продлить период подъема еще лет на пяток.

Наверное, то, что происходило между нами и наружным миром после 85-го года, при Горбачеве - еще одна, еще большая экспансия в еще более внешний мир, это уже не освоение культурного пространства города; это еще большее взросление и ответственность. Ведь все-таки до того мы хоть учились и работали, то есть взаимодействовали с совсистемой, но осознавали себя - вне всяких систем, словно под защитой "нашести", общего дружества, общего отношения к внешним и внутренним ценностям. (В начале 90-х годов магистральная линия этого расширения нами была, кажется, потеряна). Одним из непререкаемых и негласных общих мест было решительное неучастие в какой бы то не было общественной деятельности; недаром активность Китайца на этом поприще (на посту председателя факультетского СНО и в реформировании комсомольской организации) воспринималась большинством САЭвцев неприязненно. Тем не менее, наша среда очень интенсивно срезонировала на Горбачевский призыв 1985 - 86-го. Группа Спасения - не только первая в масштабах страны инициатива снизу. Еще она протаранила стойкое недоверие послеоттепельного поколения к любым общественным инициативам. Поразительно, как много среди участников первых собраний Группы в ДК Ильича людей тихих, совершенно непубличных (половина таких потом отсеялась).

Сентябрь 1986 – начало реализации накопленных нашим кругом энергии и опыта – вовне. Наверное, и впрямь вся эта огромная дворцовско-сайгонская компания с очень размытыми границами и чётко осознаваемым ядром была формой вполне долговременного и полноценного существования в культуре, не замыкаясь стилевой корпоративностью и не заморочиваясь особенно на нонконформизме. Мы кончено уважали и водились с разным андеграундом, диссидентствующими художниками и воинствующими шестидесятниками, но по причинам скорее человеческим, а не идейно-политическим или стилистическим. Просто среди этой публики живые, честные и интересные встречались чаще. И вот году в 1986-м, очевидно, под влиянием ветра перемен, мы, не особо это сознавая, решились на экспансию собственной идеологии, предложив горожанам для начала брать в свои руки судьбу того, что им дороже всего: Города. А вообще Группа Спасения памятников на памятниках не зацикливалась, занимались мы всем подряд, кроме того, что было не интересно.

Алексей Ковалёв Истинная история Группы Спасения (выдержки из статьи)

629. Алексей Ковалёв

Алексей Ковалёв

21 сентября 1986 года Татьяна Лиханова, работавшая секретарем-машинисткой в Обществе охраны памятников, попросила Сергея Васильева сделать что-нибудь для спасения дома Дельвига (Загородный, 1), приговоренного к сносу в результате строительства станции метро “Владимирская-2”. Он тут же позвонил мне, сказал, что надо действовать: я, в свою очередь, начал в поисках информации звонить в Метрострой и проектные организации, представляясь уже от имени “новой общественной организации по охране памятников”. То есть Группа Спасения была создана мгновенно, поскольку и субъективно и объективно для ее возникновения все было подготовлено. Насколько мне известно, мы стали первой в СССР независимой легальной общественной организацией.

С первых же дней существования в этом качестве мы определили, что не собираемся посвящать всю свою жизнь общественной борьбе, но хотим подать пример создания и успешной деятельности независимой общественной организации, показать горожанам, как им бороться за сохранение города. Собственно, планировалось провести кампанию по защите дома Дельвига, выиграть ее, а затем передать дело защиты памятников в руки новых людей, способных посвятить себя полностью этому благородному делу. А проигрывать было нельзя – люди, сознание которых необходимо было направить на активные действия по преобразованию общества, получили бы вместо положительного еще один отрицательный пример попытки изменения системы. С другой стороны, ни в коем случае нельзя было допустить репрессий в отношении наших коллег. Эти принципы – результативность и безопасность – мы соблюдали и соблюдаем до сих пор.

Кампания по защите дома Дельвига продолжалась ровно месяц. Мы сумели организовать несколько статей, передачи по радио, на телевидении (в частности, популярный тогда “Телекурьер”), опубликовать письмо за подписями сотрудников Пушкинского дома в “Литературной газете” (как раз в этом доме Дельвиг основал и издавал “Литературную газету”), собрать тысячи подписей, провести контрэкспертизу здания, собрать исчерпывающую информацию о проекте и состоянии дома, о его истории, и, наконец, провести 19 октября, в лицейскую годовщину, праздник-митинг на Владимирской площади. (…) 22 октября главный архитектор города С.И.Соколов и начальник ГИОП И.П.Саутов на пресс-конференции объявили о принципиальном решении сохранить здание. (…)

Помню, нам с Китайцем порекомендовали найти Николая Беляка, известного в кругах знакомых филологов и философов интерьерными (контекстными) пушкинскими постановками в Юсуповском Дворце (“Сцены из Фауста”), на Мойке,12 (“Каменный гость”). Придя в гости к филологу Маше Виролайнен и Беляку, мы попали словно под прицел некоего интеллектуально-театрального аналитического аппарата. Тогда, помню, повеяло трепетом высокой ответственности: оказывается, вовсе не то страшно, что "повинтят", а то, что входишь в контакт с культурными пластами самой высшей пробы. "Операция" по захвату силами Театра обречённого на снос пустующего Дома на Владимирской готовилась в театральном закутке на Апраксином переулке и в Сайгоне. В событиях и делах 1986 – 88 годов, закрутившихся вокруг Группы Спасения, отдельные эпизоды почти неразличимы. Очень плотна ткань и концентрация. Сайгон остаётся для нас центральной точкой города, местом ежедневной встречи с разнообразными формами жизни, местом споров, знакомств, и одновременно становится штабом движения в защиту памятников.

Театрализованный митинг - первая публичная Акция времён перестройки – стал поворотным моментом и для нас; до того все наши “общественные” действия вроде писем протеста против “стамески” на площади Восстания или ежегодной мемориальной доски Гумилёву на 5-й линии – начинались и заканчивались в своём кругу. Всё это обсуждалось в Сайгоне, дома у Ольги Матюшкиной или у Китайца, потом вместе “шли на дело”, возвращались и наблюдали результат как бы со стороны. Осенью 1986-го впервые затея на Владимирской была столь серьёзной, что разбежаться, “затесавшись в толпе”, уже бы не удалось: радиофикация полуразрушенного дома, фанфары, открытый микрофон на площади – ясно было, что если удастся всё это протолкнуть, отдача будет такой, что мало не покажется. Все наши знали о попытках спасти дом Дельвига и принимали в этом активное участие. В толпе, запрудившей Владимирскую в тот день, было множество экспедиционных, дворцовских и сайгонских друзей. Афиши, расклеенные на площади в ночь на 19-е и поутру, писала, например, художница Среднеенисейской экспедиции Ольга Слёзкина, человек дивный и известный астролог). А археолог Костя Чугунов в качестве фотографа оказался аж на колокольне Владимирской церкви (кажется, единственный из всех моих знакомых)

… Мне было не по себе. Помню отчаянные ощущения, когда мы уходили с площади победителями. Очень сильно хотелось “проснуться” в прежнюю жизнь, лишённую всякой публичности общественной борьбы.

Для Алексея Ковалёва, немало натерпевшегося от своих в начале 1980-х, в 86-м наступает эпоха реализации уязвленных амбиций. Из яркой, эксцентричной и эгоцентричной фигуры мира археологически-сайгонско-ЛИТОшного он превратился в реального лидера значительной части нашего разнородного сообщества, буквально приведя его (особенно к весне 1987-го) в авангард освоения общественно-политического пространства. Правда, хождение САЭвско-сайгонских масс на баррикады и площади длилось совсем недолго. После митингов и скандалов "Англетера" органическая неприязнь к публичности взяла свое, и многие из участников первых собраний Группы Спасения в 1987-88-м вернулись в приватную жизнь. Сохранив, впрочем, и интерес, и симпатии.

Алексей Ковалёв. Истинная история Группы Спасения (продолжение)

Митинг у дома Дельвига на Владимирской площади 21 октября 1986 года. Выступает литературовед Л. Дубшан. На доме Дельвига плакат: "Никто на свете не был мне ближе Дельвига. А.Пушкин". На крыше дома сидят трубачи, участвующие в представлении.

Митинг на Владимирской площади («альтернативная сессия Ленсовета»). Чучела ответственных работников перед выносом.

С.В. Белов на митинге-экскурсии на Сенной площади рассказывает о зданиях, связанных с именем Ф.М. Достоевского. 1988 год.

Помню, мы очень боялись стукачей, и таковые мерещились на каждом шагу. Да наверняка их и было полно на самом деле. После собраний большой толпой своих с самыми близкими из новых знакомых шли пить кофе, потом непременно к кому-нибудь домой - звонить, писать плакаты, обсуждать планы действий. Работы было столько, что всякая официальная работа–учёба быстро вытеснилась Спасением. Театры и библиотеки, скульптура и церковные здания, решётки и интерьеры, запросы, протесты, субботники, обследования, взаимоотношения со вторыми секретарями, исполкомовскими аппаратчицами и рядовыми ментами, поиски экспертов, “своих” архитекторов и журналистов, фотографов, архивистов, машинисток и художников, бесконечные распечатки-перепечатки, экспертизы, пикетирования, выставки, концерты и экскурсии по самым разным поводам: дома Достоевского, Екатерининская церковь в Мурино, разрушения Петропавловской крепости, расчистка завалов на исторических кладбищах, кабинетные и уличные баталии в защиту Коломяг и Рыбацкого, неформальные Дни рождения Города на пустынной тогда Сенной, историческая топонимика, отказ в регистрации церковной общины – всё наши темы, так же как работы на пожарище БАНа, создание Комитета помощи Армении, связь с коллегами из Львова, Рязани, Киева, и т.д., и т.п. Под водительством писателя Сергея Белова сотни ленинградцев ходили по декабрьскому морозу маршрутами “Петербурга Достоевского” - экскурсии по адресам, уничтоженным или обезображенными бездарным капремонтом, который в 1970-х ликвидировал подлинные лестницы, двери, стены, исторических домов, сохранявшихся со времён Достоевского. Экскурсия завершилась коллективным сбором подписей под петицией Горбачёву: "Сохраните Дом Достоевского на Владимирском, 11"! А неделю спустя во дворе дома напротив по Графскому переулку – забацали первую безнаказанную несанкционированную уличную выставку – пришли художники из группы “Люди старого города”, молодые графики из Мухи и малоизвестные тогда Митьки. Шинкарёва тогда только-только прочитали и крепко братков полюбили, а тут приходит сам Митя Шагин смущённый, с бородищей... (Как узнал потом, Шагин успел побывать в юношестве у археологов в Сибири; а другой митёк Витя Тихомиров в 1995-м побывал у Кости Чугунова в лагере на Енисее).

После таких встреч плодилось огромное количество не только официальных документов, но и разнообразных пародийных текстов. Вот, например, такую подборку получил Вася на свой день рождения (приводятся лишь некоторые из представленных там пародий).

Алексей Ковалёв. Истинная история Группы Спасения (продолжение)

637. Информационный пикет на Исаакиевской после сноса здания 'Англетера'. Март 1987

Информационный пикет на Исаакиевской после сноса здания "Англетера". Март 1987.

Понедельник, 16 марта. С семи утра возле «Англетера» дежурит наша Группа Спасения. Опять появились основания для беспокойства – рабочие стройки сообщили, что с десяти начнутся работы по сносу. Народ прибывает, появляется все больше плакатов и транспорантов в защиту дома; прибывают отряды милиции.

Примерно в двенадцать приехал начальник строительства. Он пытался объяснить, что здание сохранить невозможно: прогнили деревянные конструкции, так называемые «лежни» фундамента. Говорит, отечественные технологии не позволяют закрепить или заменить их. Единственно возможное решение – снести все, а потом сделать копию. Уже не верю. Во-первых, потому, что не хочу верить – никакая бездушная копия не заменить нам памятника. Но это, конечно, от сердца и необъективно. А во-вторых, знаю, что возможности для сохранения не может не быть – специалисты Ленжилпроекта объясняли, что есть масса инженерных и технических способов сохранения здания даже при таком состоянии. В частности, кафедра инженерно-строительного института занимается вопросами укрепления фундаментов, и решений для подобных задач у них имеется множество, например, бетонирование именно таких конструкций. Это уже объективно.

Появилась бригада рабочих. объяснили, что только что получили задание – приступить к ломке дома.

- Да здесь же начальник ваш был, гарантировал, что в ближайшие дни никаких работ не будет вестись по сносу!

- Ну звоните ему, подождем. Нам-то приказали.

- Звоним, вызываем. Приезжает опять. Но уже ничего не объясняет. Переговорил с рабочими, уехал. Те стали рыть что-то вокруг – говорят, для прокладки новых кабелей. Народ еще меньше верит в то, что дом не будет снесен. Предлагают собрать подписи для телеграмм в Москву.

- На заборе уже много плакатов – призывов к рабочим не потворствовать нарушению закона, прекратить работы, не уничтожать нашу культуру, и последние строки Есенина, написанные здесь перед роковым часом, когда его не стало, и наши стихи – боль за судьбу города. Рядом – стенд Группы Спасения историко-культурных памятников Ленинграда (молодежной общественной организации, вошедшей прошлой осенью в Центр творческой инициативы и уже известной по увенчавшейся успехом борьбе за сохранение дома Дельвига). На этом стенде – Устав, цели и задачи Группы, рассказ о разрушениях последних лет и о сегодняшних «болевых точках» города. Здесь же лист метр на полтора, который к середине дня весь был заполнен подписями ленинградцев, требующих сохранения «Англетера». Впрочем, не только ленинградцев. Рядом плакат москвичей: «Артисты Москвы вас поддерживают. Мы протестуем вместе с вами!»

Ну и, конечно, текст статьи 19 Закона СССР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» – именно его нарушают, ломая этот дом без разрешения Министерства культуры.

Народу становится все больше и больше. Нас уже около пятисот. Появились и первые провокаторы. Мы постарались их урезонить, плакаты нехорошие сами сняли, милицию требовали уважать и даже табличку на заборе повесили: «Товарищи! Не вступайте в конфликты с милицией!» Сомневающихся переубедили. Уверены, нас поймут и поддержат.

Митинг у "Англетера". Первый день, утро (16 марта 1987 г.)

638. Митинг у 'Англетера'. Первый день, утро (16 марта 1987 г.) 639. Информационный пикет у разрушенного 'Англетера'. Май 1987 г.

Информационный пикет у разрушенного "Англетера". Май 1987 г.

Вторник, 17 марта. Вчера приехала среди ночи домой, рисовала плакаты. В восемь утра позвонили с площади – рабочие начали долбить стены. Около десяти приходил начальник городской инспекции по охране памятников И. П. Саутов. Говорит, сделать ничего нельзя! Хотя, если бы не было нужды переоборудовать «Англетер» согласно претензиям «Интуриста», гостиница простояла бы еще 100, а то и 200 лет.

Пока с Саутовым беседовали, рабочие кусок стены отколупнули снизу – примерно метр в высоту и три-четыре в длину.

Кинохроника приезжала, телевидение. Снимали, говорили с нами. Правда, ни те, ни другие не уверены, что показ состоится.

- Люди! Машины едут на стройку! Не пропустим, не дадим ломать!

Все ринулись к воротам, закрыли их собой. Распределились, кто в какие часы будет дежурить ночью; оставались люди целыми семьями, с детьми.

Около шести вечера несколько наших представителей отправились в исполком. Беседовали с помощником зам. предисполклма Л. И. Загоровской. Сначала пытались нас, как дилетантов, подавить профессиональным знанием дела, но это у них не получилось – предсавитель Группы Спасения Алексей Ковалев, оказалось, имеет полную информацию о технической возможности сохранения здания и нарушениях закона, которые исполком совершает, санкционируя ведение разрушительных работ. Договориться им ни о чем не удалось.

…Сегодня собрали еще около 800 подписей.

640. Участники митинга в защиту 'Англетера' на ступенях Исаакиевского собора. 18 марта 1987 года

Участники митинга в защиту "Англетера" на ступенях Исаакиевского собора. 18 марта 1987 года.

Среда, 18 марта. Позвонили в полдевятого. Сообщили, что нас к 10 утра пригласили для беседы с председателем Ленгорисполкома Ходыревым. Подивилась этому чуду, приехала. Принимал нас, правда, не Ходырев, а его заместитель – Б. А. Суровцев. На пороге дружелюбно улыбался, жал нам руки, рассаживал заботливо, добродушно пошучивал. Представил собравшихся в его кабинете – зам предисполкома В. И. Матвиенко, помощник зам. предисполкома Л. И. Загоровская, начальник ГИОП И. П. Саутов, главный архитектор города С. И. Соколов, автор проекта «реконструкции» «Астории», главный редактор газеты «Смена», представители ГК ВЛКСМ.

Сначала долго говорили о проекте, показывали нам чертежи и фотоснимки. Говорили, что конструкции изжили себя, поэтому необходим снос – была экспертиза.

Мы позволили себе усомниться в объективности заключения экспертов. Нас обвинили в некорректности…

Однако встреча была нужна властям только для того, чтобы выиграть время и отвлечь лидеров движения от происходящего на площади. Уже с утра все окрестные переулки были заполнены грузовиками с солдатами внутренних войск. Выйдя из Мариинского дворца, мы увидели, что войска (человек двести) выстраиваются колонной напротив «Англетера», на другой стороне ул. Гоголя – Большой Морской. Через полчаса они двинулись через улицу, оттесняя митингующих от забора. Успели отсечь и захватить Ковалева, которого потом до позднего вечера таскали по угрозыскам и КГБ. Формально – разгона не было, только лишь заставили перебраться народ на новое место – к Исаакиевскому собору. Оттуда, со ступенек, было хорошо видно, как рабочие лебедками натянули привязанные к остаткам нижних простенков тросы, и подрубленный лицевой фасад здания медленно пополз вниз, утонув в клубах известкового дыма.

Создание Группы Спасения воспринималось нами – да и было в действительности – экспансией нашего «САЭцкого» духа в окружающий мир. Мы предлагали людям принять наши правила жизни. Жизни совместной без каких-либо формальных правил, обычно имеющих цель удержать человека в рамках приличия, защитить общество от него, а его – от общества. Нам – в идеале – эти правила не были нужны, поскольку немыслима была сама необходимость защищаться от своих и обучать своих каким-то правилам поведения. Только любовь друг к другу – в идеале – могла быть мерилом наших отношений. Мы сделали все, что могли, чтобы тысячи людей, собирающиеся на наши акции, на порой несоразмерно долгие бдения в ДК Ильича, могли бы это ощутить. Многие ощутили это, но остались в пределах своего «социального» мира, помогая нам, чем могли. Но один-два десятка с головой кинулись – не только и не сколько в общественную борьбу, но в новую для них жизнь, где главным были не политические задачи, а душевное единение.

Формализация нашей деятельности, которую требовало время, наталкивалась на абсолютно неформальное к ней отношение. Однажды по требованию руководства Центра творческих инициатив лидеры Группы Спасения написали Устав нашей безумной организации, где, не желая отступать от действительности, изложили принципы ее формирования и функционирования. Самое удивительное, что этот документ, раскрывший наше истинное лицо, был зарегистрирован в горкоме комсомола...

УСТАВ ГРУППЫ СПАСЕНИЯ

Центра творческих инициатив Научно-экспериментального объединения центров по исследованию проблем молодежи и общественного движения

1. Общие положения

Группа Спасения является подразделением Центра творческих инициатив, добровольно объединяющим граждан СССР, реализующих свой духовный потенциал в общественной деятельности в области экологии культуры.

2. Задачи и формы деятельности

Основными задачами Группы Спасения являются:

1. сохранение исторической среды Петербурга-Ленинграда

2. решение жилищной проблемы

3. создание эффективного механизма воздействия общественности на решения властей

4. решение вопросов межнациональных отношений

5. содействие возвращению церкви ее законных прав в СССР

6. возрождение экологического и культурного сознания

Основными формами деятельности Группы Спасения являются:

1. разработка экономических моделей и культурных программ

2. разработка правовых аспектов общественной деятельности и охраны памятников

3. проведение митингов, демонстраций, уличных шествий и иных публичных мероприятий

4. тайное привлечение к своей деятельности представителей ведомств и аппарата управления, обладающих выраженным гражданским сознанием

5. то же в явной форме

6. самостоятельная архитектурно-проектная деятельность

7. организация выступлений средств массовой информации, конференций, симпозиумов, брифингов

8. по мере необходимости – любые формы общественного протеста: пикеты, марши протеста, забастовки, голодовки

3. Членство

a. Членом Группы Спасения может стать любой гражданин СССР, разделяющий цели и задачи группы, принимающий ее Устав, участвующий в ее деятельности, пользующийся доверием и дружеским расположением членов группы.

b. Прием в члены осуществляется на основе полного согласия всех членов группы, выраженного в любой форме.

c. Исключение из членов производится на основе полного согласия всех членов группы, выраженного в любой форме, кроме непристойной.

d. Член группы имеет право принимать участие во всех делах группы, реализовывать свой творческий потенциал, действуя от имени группы; представлять группу в любых ситуациях; принимать равное участие в решении финансовых вопросов организации; избирать руководителей и быть избранным.

e. Член группы обязан отвечать за те действия, которые совершены любым другим членом группы от имени организации.

4. Структура и руководящие органы

a. Высшими руководящими органами группы являются те формы взаимодействия, которые позволяют достигнуть решения об общем согласии членов организации (собрания, переговоры, переписка и др.). Прецедент достигнутого согласия фиксируется Протоколом.

b. Распределение функциональных обязанностей внутри группы, наличие и количество руководителей определяются эмпирическим путем по факту общего согласия.

c. Члены группы могут образовывать любые временные коллективы по мере необходимости, включая в них тех, кого они сочтут нужным в интересах дела.

d. Принятие Устава производится решением высшего руководящего органа группы, остальные решения от имени группы вольны принимать любые ее члены.

e. Функции руководителя группы определяются эмпирическим путем.

5. Ликвидация

a. Юридическая ликвидация Группы Спасения возможна по решению совета ЦТИ НЭО.

b. Фактическая ликвидация Группы Спасения произойдет в том случае, когда последний ее член перестанет ощущать себя таковым.

Открытие памятника Носу майора Ковалёва.
Слева О. Матюшкина, справа А. Ковалёв.

Не похожая ни на что общественная организация создавала уникальное качество в жизни небезразличных молодых питерцев 1980-х. Привлекала искренность, акцент не на обличительной, а на игровой, творческой стороне: атмосфера шутки, некоторого ёрничества, пародии, песни. Взявшие нас под крыло перестроечные комсомольцы из последних сил пытались загонять выпущенного джина в рамки пристойных оргмероприятий, будь то перестроечное шоу в кинотеатре “Аврора” или отчётный вечер в ДК Ильича. Но стихийная непредсказуемость нашей разнузданной компании и тотальная недисциплинированность не позволяли ни нам оформиться организационно (и слава Богу), ни им – манипулировать этой хулиганской стихией. Нешуточные цели помноженные на дурашливое веселье плюс полнейшая свобода от формальных обязательств делали всю эту юную тусовку неуловимой, очень живучей и притягательной как магнит. При несомненном и неназываемом пафосе любви к Питеру главное, что нас цементировало – человеческие отношения. Симпатии и интерес друг к другу, желание делать дела вместе, не расставаться, творить новые формы, играть с людьми, явлениями и особенно – формальными механизмами, пробуждая в них всё человеческое, на что они только способны. Ковалёв, основатель и вождь Группы, сам соединял в себе стратегическую последовательность хитроумного демиурга и организационную беспомощность. Китайцу смотрели в рот и одновременно высмеивали, его любили и делали всё по-своему.

Екатерина Прохорова

МИТИНГ

Пьеса в трех действиях

Действие первое

У «Сайгона»

Света:

Привет! Ты тут, случаем, нас не искала?

А мы тебя ищем. Идем.

Про дом Достоевского, знаешь, видала,

Чего там устроили в нем?

Так вот, у Китайца такая идея,

Чтоб завтра устроить...

Катя:

Опять!

Света:

Да ты не пугайся....

Катя:

Но я не успею

Плакаты ему рисовать!

Света:

Ну просто чтоб пара плакатов висела,

Чтоб начал народ подходить...

Катя:

Ну ладно, а тексты?

Света:

Да в том-то и дело,

Что текст мы должны сочинить.

Катя:

Сейчас уже вечер!

Света:

Чтоб было быстрее,

Пускай нам Китаец сейчас

Придумает текст.

Катя:

Все равно не успею.

Лариса:

Да чё ты, не в первый же раз.

Действие второе

У Китайца

Катя:

Ну, тексты давай!

Китаец:

Ишь чего захотела!

Придумай сама.

Катя:

Как сама?

О чем?

Китаец:

О чем хочешь, но лишь бы по делу.

...Ну что ты, не знаешь, как пишут плакаты?

Мол, сволочи, дом укреплять не хотите,

Мол, Ходырев гад, исполкомщики гады,

Мол, сами в том доме живите...

Катя:

Ну ладно, довольно...

Света:

Ты так и напишешь?

Ну, «сволочи» это, того...

Китаец:

Ну, можно — «подонки»: «Подонки, учтите,

Мы вам не простим ничего!»

Катя быстро записывает все в записную книжку и пятится к двери.

Китаец (вслед):

Не, ты погоди, еще надо про стену!

Про стену придумай сама!

Но главное, нужен плакат про систему,

Как варварски чинят дома!

Катя уже в дверях.

Света (вслед, кричит):

Но митинг, учти, абсолютно запретный!..

Китаец (Свете):

Молчи, нам плакаты нужны...

(Кате, кричит):

Ты, главное, делай, чтоб было заметно

Прохожим с другой стороны!

Занавес

Действие третье

У забора, огораживающего дом Достоевского (Владимирский, 11)

Китаец:

Ну что, «сволочей» прикрепите к забору,

А «гадов» — вон там, у стены.

Пьяный строитель:

А кто вам позволил устраивать сборы?

Без всякой на то...

Китаец (угрожающе):

Вы пьяны!

Строитель:

Да вас тут милиция живо накроет,

Да вы...

Китаец:

Гражданин, вы пьяны!

Старушка (Васе):

Голубчик, да что ж ты повесил такое?

Мы искренне возмущены.

Ведь вы ж за культуру, за вежливость вроде,

А «сволочи» — фу, как не стыдно...

Вася (Китайцу):

Китаец, того, возмущенье в народе...

Китаец:

Загни, чтобы не было видно.

Скоро все плакаты кое-как загнуты, подоткнуты и ободраны, чтобы не было видно неприличных слов. Толпа собралась. Начинается митинг.

Китаец:

Вот этот вот дом вот, товарищи, это...

Ну, в общем, товарищи, ясно.

Без этого дома истории нету,

И мы добивались напрасно,

Чтоб этот кусок вот, товарищи, дома,

Который совсем развалился,

Чинили нормально. Глава исполкома,

Товарищи, не потрудился...

И вот что в итоге. А я заявляю,

Пускай побросают дела,

И этот вот дом как хотят укрепляют,

Пока половина цела.

И Ходырев пусть, как на этом плакате

Написано... Где же плакат?

Пусть сам поживет... Где же Ходырев, Катя?

Вася (тихо):

Его подогнули слегка.

Китаец:

А где же, что лестницу, гады, не троньте?

Вы все загибали подряд?

Ну ладно, неважно. Так вот, при ремонте

Господствует варварский взгляд...

Дама:

Позвольте вопросик, а ваша какая

Жилплощадь, хотелось бы знать?

Китаец:

Шесть метров.

Дама:

Неправда, такой не бывает!

Китаец:

Я в гости могу вас позвать.

Дама:

Ну это, положим, мне неинтересно,

Мне просто квартира нужна.

Пусть строят дома — мне с соседями тесно,

А вы говорите — стена,

Какая-то лестница — тоже проблемы,

Рабочих не хватит чинить...

Китаец:

И все это — несовершенство системы,

Которую надо сменить!

Дама:

Нет, слушайте. Я, значит, так понимаю:

Вы против отдельных квартир?

Китаец:

Вы дайте закончить!

Дама:

А я не желаю

Ходить в коммунальный сортир!

Света (шепчет стоящим вокруг единомышленникам):

Ребята, менты. Ну-ка встаньте плотнее,

Китайца винтить не дадим!

Вася:

Китаец, давай, закругляйся скорее,

Ведь правда еще залетим...

Китаец (бушующей даме):

Гражданка, достаточно, митинг окончен.

Дама:

Ну нет уж, теперь я скажу,

Чтоб все услыхали, нарочно погромче...

Китаец (грозно):

Гражданка, я очень прошу!

(народу)

Товарищи, дом сберегая от сноса,

Мы все же должны...

Менты (в матюгальник):

Эй вы там!...

Все сборища запрещены исполкомом,

А ну разойтись по домам!

Дама:

Нет, дайте сказать! Где же гласность? Минуту!

Построились, вишь, к обороне!

Как будто бы нужен ваш лидер кому-то!

Никто его пальцем не тронет!

Тут менты начинают активно рваться сквозь толпу и все «приспешники», плотным кольцом окружив Китайца и Васю, расталкивают народ и удаляются в сторону Невского.

Менты (бегут за ними):

Эй вы, а плакаты? Снимите плакаты!

Вася:

Какие плакаты, куда?

Мент:

Ну не притворяйтесь, что не виноваты,

Не то мы вас живо, да-да!

Уж там разберемся.

Вася:

Вот честное слово,

О чем это вы? Не пойму.

Мент (орет):

Немедленно снять!

Вася:

Не кричите! Чего вам

Пойти бы да снять самому.

А то вон пойдите в «Сайгон», поищите

Каких-нибудь деток в подмогу...

Мент:

Нет! Сами повесили — сами снимите,

Учтите, свидетелей много!

(Китайцу)

А вы не молчите, ведь я ж понимаю,

Приказ отдается вождем.

Китаец:

Какие плакаты? Не знаю, не знаю.

Нам некогда, Вася. Пойдем.

Осень 1988 года

Алексей Ковалёв Истинная история Группы Спасения (продолжение)

За три года активной деятельности Группа Спасения провела десятки мощных акций по спасению исторических зданий и целых поселений (село Рыбацкое, деревня Коломяги), в результате ее деятельности были спасены от сноса:

- дома-памятники, связанные с именем Ф. М. Достоевского (Владимирский, 11, Вознесенский, 8, Загородный, 22);

- великолепный дом в стиле «модерн» на Владимирской площади (Владимирский, 18);

- два дома начала XIX века на Староневском (снесены через 8 лет, при губернаторе Яковлеве);

- комплекс зданий Георгиевской общины на Выборгской стороне.

Если снос здания гостиницы «Англетер» не вызвал надлежащих юридическихпоследствий, то уже через год под давлением общественности было впервые возбуждено уголовное дело по факту незаконного уничтожения исторического деревянного дома на Большой Разночинной улице: на него «случайно» уронили стену соседнего здания.

Параллельно разворачивалась кампания по передаче церквей верующим. Местом нашего средоточения изначально была Владимирская площадь, и не случайно, что жившая в двух шагах оттуда Ольга Матюшкина организовала общину, потребовав передать для богослужений стоящую там огромную двухэтажную церковь, на паперти которой шла бойкая торговля старьем. Зимой 1988-1989 годов десятки человек приняли участие в демонстративном сборе подписей в пользу возвращения церкви, эти пикеты милиция не раз от церкви отгоняла, но люди возвращались вновь и вновь – в самые суровые морозы. В результате Владимирская церковь была передана митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Алексию – будущему патриарху. Мы поставили задачи создать общины по всем храмам, нуждающимся в немедленном ремонте, которые нашей православной церкви, как видно, были ни к чему, потому что требовали больших затрат. Так появились первые общины, громко претендующие на Крестовоздвиженский собор на Лиговке, на Вознесенскую церковь у Смоленского кладбища (здесь отпевали Блока, а в 70-х годах сделали насосную станцию), на церковь святой Екатерины на Съездовской линии (в здании с 30-годов располагалась закрытая исследовательская лаборатория, заразившая всю округу ртутью и тяжелыми металлами).

Развалины церкви Воскресения Христова. Рисунок Кати Прохоровой, 1988 год.

Сбор подписей за возвращение Владимирской церкви верующим (у плаката Катя Прохорова, Вася, Ольга Матюшкина, Света Мотовилова, на переднем плане – Христина (Тина) Прохорова.

Отдельно нужно сказать о возвращении исторических названий. Эта кампания развернулась сначала на радио. Собраны были тысячи пипсем-откликов, из которых ясно следовало, что большинство – за восстановление исторических наименований улиц и площадей, но при этом – не по политическим, а по чисто культурным мотивам. Петербургский дух все же остался жив в нашем городе. Было радостно сознавать, что тебя поддерживают люди, понимающие мотивы твоих поступков. За год удалось провести тотальное письменное анкетирование жителей более чем десятка улиц, предлагаемых к переименованию: Салтыкова-Щедрина (Кирочная), Гоголя и Герцена (Малая и Большая Морские), Дзержинского (Гороховая), проспект Смирнова (Ланское шоссе) и других. Больше 60% высказывались «за». На следующем этапе были изготовлены номерные знаки со старыми названиями улиц, которые под покровом ночи вывешивались на домах. Сорвать их так никто и не решился, подумали, видно, что указание властей. По поводу наименования Сенной на горе бетонных блоков посреди развороченной площади состоялся митинг с песнями под аккордеон, фоном которого была огромная надпись: «Верните площади хотя бы название!»

Митинг на Сенной площади, июнь 1988 года.
В центре - борец за возвращение исторических названий Алексей Ерофеев.

Митинг на Сенной площади, июнь 1988 года.
У патефона - Ира Васильева.

Митинг на Сенной площади, июнь 1988 года.
Вальс под патефонную музыку.

Таблички со старыми названиями. Их очень много и на 100 (как min) улиц.

Для этого – заработать деньги. Можно на Невском (рисовать портреты).

Для этого – купить «Прелесть» (деньги попросить у мамы, так как зарплату дадут не скоро).

(«Прелесть» - лак для волос, которым закрепляли рисунки. – ред.)

Пока что начать делать таблички из того картона который есть. Можно на Итальянскую или Введенскую.

Потом надо найти помощников. Выбрать день. В этот день развесить таблички на 100 улиц, причём не один раз, а раза 3 (когда те снимут). Для этого найти окно на каждой улице, из которого смотреть нужно на лестнице.

Нужно много человек и желательно мальчиков. Искать.

Один Медведев – это мало. Ещё есть Ерофеев. И всё. Искать. Можно будет сходить в 27 школу, но неохота.

Сегодня (9 августа) начать делать таблички! Обязательно. И, может быть, купить «Прелесть». На Невский или на Конюшенную одной страшно. Но вообще-то надо. И надо маме что-то купить или нарисовать. Можно, конечно, нарисовать, но что? В общем, заняться этим надо сразу, как приду с работы.

В "англетеровском" апреле 1987 года традиционная наша доска на доме Николая Гумилёва впервые была повешена вполне публично, при стечении большой толпы любителей стихов: людей, друг другу не знакомых, отчего объединяющее всех начало ощущалось очень чистым и высоким (но и эту доску на трейтий день сняли).

Одна из самых ярких и качественных спасенческих акций – “Хармство” во дворе дома 11 по Маяковской. Этот дом вовсе не надо было ни от кого спасать – просто мы любили Хармса и очень хотелось сыграть что-нибудь этакое.

Период после “Англетера” - скандальный и многолюдный - вывел всю историю в большую политику, зато раскрыл букет самых разных, живых низовых инициатив. Групп и движений наплодилось видимо-невидимо: трудяги - добровольцы-рествараторы объединения "Мир" и отколовшийся от них более экстремальный "Новый Мир" с безумцем Володей Веретенниковым, "Бродячая собака" и Клуб друзей Ропши, Зелёная дружина Володи Гущина и экологическое объединение "Дельта" писателя-правозащитника Петра Кожевникова, слившиеся со "Спасением" группы "Англетер" (скалолазы Лена Соловарова и Гриша Колосов) и "ЭРА" во главе с волосатым борцом за рядовую архитектуру, ныне душевнобольным поручиком Голицыным (Козевым), клуб "Контакт" (ГУВД), клуб "Перестройка" (Пётр Филиппов, Виктор Монахов), движение "Молодёжь за Милосердие" (ранний Алексей Лушников), школьный клуб "Дым Отечества" (Алла Ивановна Корнеева, 90-я школа), клуб авторской песни "Этап", топонимическая группа Лёши Ерофеева… Целые боевые ячейки действовали в либеральной 27-й школе (Полина Кирюшова, Катя Смоляк, Наташа Могилевер), в Пединституте, в ЛИСИ. А родной истфак разродился клубом "Петербург" под патронажем Глеба Сергеевича Лебедева и в составе археологических и околоархеологических знакомых Миши Медведева, Жени Торшина, Миши Трофименкова, Насти Шубиной.

Март 1987 г.
После «англетеровских» событий лидеры общественных организаций Ленинграда объявляют о создании Совета по экологии культуры. Слева направо: В. Гущин (партия Зелёных), Е. Зелинская (самиздатовский «Эпи-центр»), Ю. Рыбаков (Товарищество эксперимен-тального изобрази-тельного искусства), М. Талалай (секретарь Совета ЭК), А. Ковалев (Группа Спасения).

С. Мотовилова, Н. Журавский, С. Васильев, М. Бозунова у дома Достоевского (Владимирский пр., 11) после проведения обследования его технического состояния.

Михаил Медведев на первоапрельской демонстрации Группы Спасения, за ним - Славка (1989 год).

Катя Прохорова рисует старый Петербург. 1988 год.

В "штабе" Группы Спасения на Загородном. Ира Васильева, Катя Прохорова, Михаил Талалай.

Л. Попов (Бомжир) на закладке памятника Петрищеву-Петрищеву. 1 апреля 1989 года.

Самые непубличные из нас общественную деятельность оставили, зато слетелось много новых. Наше ядро обросло толпами молодых людей, добрый десяток которых стал потом своими помимо всяческих групп и инициатив. Именно с “Англетера” появился электрик-лимитчик Коля Журавский - бывший горный спасатель, впоследствии депутат Ленсовета, ныне безработный во Франции; многодаровитый, всегда окружённый девушками Миша Медведев с истфака, ныне видный геральдист, Катя и Тина Прохоровы – сперва в качестве дочерей свободомысленного профессора и начинающих художниц, затем – как красавицы и умницы, и почти сразу – как родные люди; бесподобная Маша Бозунова, в старинной квартире которой (напротив Новой Голландии) отогревались замёрзшие пикетчики с Исаакиевской, колоритнейший Володя Атабекян, армянин основательный, православно-ортодоксальный; митьковствующие юные художницы Ирка Васильева и Аня Флоренская. Происходило сближение и с окружением Интерьерного Театра Николая Беляка - тогда это прежде всего филолог Маша Виролайнен, потом - художник театра Марк Борнштейн. Возможность реального преобразования жизни и творческая атмосфера притянула и многих старых знакомых, до тех пор в лучшем случае сочувствовавших. Миша Трофименков с театром Добротворского участвовал в совместных прохармсовских акциях в ДК Ильича. Пришедший из армии Лёнька Попов (Бомжир) с ходу включился в общее творчество, выдумывая фантастически смешные тексты и целые акции вроде первоапрельской экскурсии по местам жизнедеятельности некоего Петрищева-Петрищева. Анджей Иконников-Галицкий сыпал непечатными эпиграммами на злобу дня и участвовал в уличных постановках, а затем всерьез озаботился внутренними основами нашей команды, справедливо полагая, что только внутреннее здоровье и высокая требовательность к себе позволит нам избежать соблазнов и ошибок. «Англетер», его падение в день Парижской коммуны 18 марта 1987 года, вызвал к жизни не один десяток художественных текстов, однако, наверное, самый верный, самый пронзительный принадлежит именно Анджею:

из глазниц капремонта, с помойных пустынь новостроек,

от камней Англетера, нефтяной невской воды.

ибо сил нет смотреть, как мой град убивают, и слушать

как он стонет, и на руки брать не в силах спасти,

соль слизывать с язв, вдыхать ртуть на лужах.

Город бьют как в участке: архангелы у дверей.

Черных волг воронье заклевало. Кому твой дворец

достался, Мария-царевна? Отрепьев на троне!

смесь дерьма и бензина – лжи нектар летейский.

Плачьте: рыбам конец – умирают они в камышах.

Затоптали в нас Родину: по конурам психбольниц,

как чернильница правды, но пусто в нем – холод.

Спим на мине. Лишь Петропавловский сталагмит

разрывает пространство, и в небо ангел уходит.

Особую роль в обретении нами собственной – «спасенческой» - идеологии сыграл архитектор Павел Никонов. Его поразительная способность войти в проблему водопроводного крана и треснувшей стены на уровне поистине гегелевского осмысления придавала нам уверенности в победе над бессмысленностью совдеповской системы. Его бессмертный лозунг «Уважайте причинно-следственные связи» гордо реял на всех официальных сборах Группы Спасения. Именно ему мы обязаны тем, что с полным знанием дела заявили о борьбе с истинными причинами уничтожения памятников старины, отнюдь не с административными препонами, а с пороками экономической системы: затратной машиной комплексного капремонта и с фактическим отсутствием собственника недвижимости.

ЖИТЕЛИ ГОРОДА!

В 1914 г. в Петербурге вводилось 460 м2 жилья на тысячу человек, а в 2000 запланировано 250 м2 .

Все мы хотим жить в нормальных условиях. Но программа “Жилище-2000” - очередное обещание в длинном ряду таких же пустых обещаний.

Одна только проблема ремонта пятиэтажек, не включенная в программу, делает ее невыполнимой.

Громадные суммы, выделяемые городу, сгинут в недрах строительных монополий, заинтересованных в увеличении затрат.

Дешевый ремонт невыгоден строителям. Поэтому они приходят в расселенные дома, чтобы уничтожить в них последнее и привести в негодность.

Сотни домов в городе брошены на произвол судьбы. Власти ждут, когда они развалятся, чтобы на их месте построить новодел.

Ведь капитальный ремонт в полтора- два раза дешевле нового строительства.

В городе есть люди, которым вообще негде жить. Однако, уничтожается жилье, признанное “непригодным”, куда можно было бы временно поселить бездомных и нуждающихся.

В результате комплексного капремонта, коренных ленинградцев выбрасывают в новые районы, и на их место въезжает неизвестно кто.

Распределение жилья – величайшая несправедливость. Очередники оказываются в хвосте очереди, а первыми идут лимитчики и те, кому “повезло” - дом пошел на капремонт. В новых районах возникают те же коммуналки. Семьи, разрастаясь, вновь встают на учет.

Пора покончить с этой системой издевательства над человеком.

Нам не нужны Управления строительством. Нам нужны многочисленные строительные организации, которые в борьбе за заказчика предлагали бы более дешевые методы и короткие сроки. Нам нужно, чтобы эти организации могли свободно покупать строительные материалы и технику.

Нам не нужны Жилищные управления. Нам нужно, чтобы все ремонтные службы работали по заказам жильцов и их ассоциаций. Нам нужно, чтобы деньгами, выделенными государством на ремонт, распоряжались сами жильцы.

Нам не нужны Управления по распределению. Нам нужно, чтобы каждый очередник имел все возможности получить деньги от государства, объединиться с такими же, как он, и заказать себе быстрое строительство нормального жилища.

Нужен лишь архитектурный контроль.

Сегодня все противоречит этому.

Жилищной проблемы не существует. Существует монополистическая система и проблема замены ее нормальной экономикой и самоуправлением. Так же, как земля должна принадлежать крестьянам, фабрики – рабочим, церкви – верующим, так же дома должны принадлежать тем, кто в них живет, а город – каждому из нас.

ГРУППА СПАСЕНИЯ

Жилищная политика была коньком электрика Журавского – того самого, который каждое утро приносил под мышкой к "Англетеру" раскладную ширму увешанную документами и фотографиями, а заодно – карикатурами и стихами, приветствиями и объявлениями о субботниках и тусовках. Коля олицетворял обязательность и надёжность, а ещё по мере необходимости мог соорудить любую железяку или деревяшку на потребу богатой фантазиями Группе Спасения. (В 1990-м Журавский, став вместе с Ковалёвым депутатом Ленсовета, возглавил комиссию по жилищной политике).

А.Ковалёв на конспиративной встрече независимых социалистических организаций России под Москвой. Срева – В.Гурболиков, лидер эколого-культурной организации «Слобода», член Конфедерации анархо-синдикалистов (весна 1988 г.)

Михаил Талалай и Катя Прохорова. Дания, 1989 г.

Под водительством своего необузданного лидера Группа Спасения не ограничивалась сферой охраны наследия и масштабами одного города.Летом 1987 года Группа Спасения приняла участие в организации общесоюзного конгресса новых общественных движений в Москве, вошла в Федерацию социалистических общественных клубов. Мы тесно сблизились с группой «Община» - историками - выходцами из Московского педагогоического института, которые от критики марксизма постепенно пришли к анархо-синдикалистской идеологии. Их журнал «Община», распространявшийся по всей стране несколько лет, часто помещал наши материалы. Ковалёв принимал участие почти во всех событиях московского политического андерграунда, вплоть до учреждения Конфедерации анархо-синдикалистов зимой 1988-89 годов. После «англетеровских» событий в контакт с нами вступили все эколого-культурные организации в СССР, осенью 1987 мы провели их встречу в Ленинграде, а в 1988 – в Москве. Главным органом эколого-культурного движения стал журнал «Вестник Совета по экологии культуры», издаваемый огромными (до 350 экз) тиражами секретарем Совета Михаилом Талалаем. Талалай по праву стал формальным лидером разношерстной эколого-культурной публики. Благодаря своей интеллигентности и толерантности он был свой не только для нас, но и для многих других – более политизированных или, напротив, формализованно-лояльных. Журнал распространялся по всей стране и в каждом номере преподносил что-нибудь новенькое о нашем опыте.

Напуганный размахом неформальной борьбы Ленгорисполком издал "Временные правила…" о 10-дневном сроке испрашивания разрешений на любой митинг или демонстрацию. Распоряжение отнимало главный наш козырь – законность любой нашей публичной акции, протекающей под неполитическими лозунгами в эффектной форме. Через несколько месяцев это достижение обкомовского тупоумия было поддержано указом Верховного Совета РСФСР. Все группы общественного действия стали заложниками чиновного решения. И мы стали с этим распоряжением воевать всеми доступными и действенными средствами (мы - высмеивать и обыгрывать, а Ковалёв – бороться, бороться и бороться…). Очень кстати у Жураского в горе мусора обнаружился заветный ленинский томик, где Ильич последними словами поносил реакционное царское правительство за то, что без разрешения не дает оно собираться рабочему классу. Доставалось и кадетам, которые предлагали принять что-то вроде «Временных правил…», вводя какой-то порядок выдачи разрешений на собрания и митинги. Слово основоположника марксизма-ленинизма было тут же предъявлено его последователям. Через все возможные самиздатовские журналы и путем переписки содержание ленинской статьи было донесено до союзников–«неформалов». На первом этапе предлагалось обращаться к партийным лидерам в Москву с требованием восстановить ленинские нормы и отменить «Временные правила…». Сотни писем заполнили почтовые ящики ЦК КПСС. Ответа не было. Тогда решением Группы Спасения была объявлена общероссийская акция, подробные инструкции о которой были опубликованы в «Вестнике Совета ЭК».

ТЕХНИЧЕСКИЕ ПОДРОБНОСТИ

проведения Всесоюзной кампании “За справедливый закон о собраниях”

…По нашему замыслу Всесоюзная кампания должна начаться “неделей активных действий” с 12 по 20 марта. В связи с тем, что Закон о собраниях уже практически разработан и в скором времени должен быть принят, мы просим уже в ходе этой “недели” предпринять самые активные действия. Впоследствии мы надеемся провести еще ряд таких “недель”, а также отдельные дни согласованных всесоюзных акций. Наиболее радикальными из них будут подача заявлений на проведение массовой акции против “Временных правил” Исполкомов, а также организация несанкционированных выступлений такого же рода в максимально конструктивном духе. Первую такую акцию мы планируем провести 13 марта. Было бы очень удачно, если бы вы смогли провести свой митинг в тот же день. Остальные действия могут заключаться в следующем:

1. Организация публичных обсуждений в любых помещениях с резолюцией направляемой в Верховный Совет СССР, центральную прессу и к нам.

2. Сбор мнений юристов по данному вопросу в письменном виде, которые затем могут быть использованы при проведении пресс-конференций и т.д.

3. Сбор и концентрация материалов о случаях запрещения митингов и демонстраций.

4. Выступления в любой аудитории, на любых мероприятиях, где есть хоть какая-то возможность, с рассказом о начавшейся кампании и объяснением принципов свободы собраний.

5. Организация передвижных информационных постов (1 – 2 чел.), на которые не распространяются “Временные правила…” с организацией сбора подписей. Можно проводить одновременно несколько подобных акций в разных районах города, с постоянными перемещениями (“рассеянная демонстрация”). Помните, за это привлечь к ответственности невозможно. Задержание будет незаконным. Не отдавайте документы в руки задержавшим, отказывайтесь от протокола, пишите жалобу Прокурору СССР.

6. Разработка проектов Закона о собраниях.

7. Пресс-конференции, непосредственное обращение к корреспондентам центральной печати.

Важнейшей агитационной акцией будет создание “Союза борьбы за справедливый закон о собраниях” на федералистских началах с проведением съезда этого союза в конце мая с.г. Желающие вступить в этот союз вместе с нами могут обратиться по адресу, куда мы просим также отправлять подробную информацию о ваших действиях: 191011 Ленинград, ул. Толмачева, 18/37, кв. 15. Ковалёву Алексею Анатольевичу, руководителю Группы Спасения памятников Ленинграда.

Группа Спасения

А. Ковалёв на митинге демократических сил Ленинграда у стадиона Кирова (май 1989 г.)

Как крупных специалистов в области организации массовых акций и знатоков методов сопротивления милиции дружественные организации нас стали приглашать в другие города, чаще всего – в Москву, где доводилось проводить подробный инструктаж новичков. Особо запомнились события, связанные с отставкой Ельцина осенью 1988 года. Ельцин еще оставался кандидатом в члены Политбюро, когда мы с Володей Гурболиковым – лидером эколого-культурной организации «Слобода» и одновременно членом анархистской «Общины» встали у памятника жертвам 1905 года с плакатом «За объективную информацию в деле Ельцина» якобы для сбора подписей. Такая форма - «пикет» - «Временными правилами…» не оговаривалась. Вскоре через обступившую нас толпу – человек в 300 – протиснулись десяток милицонеров и гражданин из райкома, который в бешенстве сорвал с Володи крупный портрет Бориса Николаевича и… растоптал изображение здравствующего члена Политбюро. В отделении милиции, куда доставили нас и еще пятнадцать пикетчиков, мы дружно, под диктовку, написали в ГУВД Москвы заявления с требованием примерно наказать распоясавшегося антисоветчика, позволяющего себе публично глумиться над светлым образом членов ленинского партийного руководства. Через час нас выгнали из милиции силой.

Участники митинга против «Временных правил…» по случаю годовщины Февральской революции 13 марта 1988 года направляются на Марсово поле.
Впереди – Тина и Катя Прохоровы, Ира Васильева.
За Тиной – А.Ковалёв

Сбор Группы Спасения в апреле 1987 года.
Слева направо: Н.Журавский, В.Чебыкин, С.Васильев, А.Ковалёв, С.Мотовилова.
Внизу: С.Забарова, представительница рязанского движения за экологию культуры, Т.Лиханова, В.Лурье.

В самый интенсивный период идеологом Группы Спасения сделался никто иной как Дима Лурье, и на редкость - для себя самого - взвешенно стал излагать основы нашего мировоззрения, особенно – в части активного внешенго «делания», его форм и пределов. Появилась возможность создать письменный катехизис, не позволявший вихрям враждебных своей политизацией общественнных сил унести лидеров движения от их родного круга.

…Они сначала занимались общественно значимыми делами, но именно в рамках охраны памятников. Я в этом не участвовал. Потом был один объект, Муринская церковь - день рождения Николая Львова, а я Львова любил, как переводчика с греческого. И мой один друг Костя Лаппо-Данилевский из Пушкинского дома дневник Львова издавал. И вот мы с ним поучаствовали в этом празднике, там какой-то концерт был, так интересно провели воскресный день. Вечером приезжаем в клуб "81", который дал своё помещение для сбора Группы Спасения, а там обсуждается новость, что завтра собираются сносить Англетер. Чего делать? Мы решили устроить пикет, не разрешить сноса. Рассчитали, что мы действуем в интересах Горбачевской власти но против городских властей. И если возникнет вилка, то Горбачёв успеет нас спасти. Помогут они или не помогут из центра, но надо им как-то дать знать о себе.

И тут уже началась всякая большая политика. На этом этапе я включился активно во всё это дело. Мы с Васей и с Китайцем составили тройку как бы основных деятелей. Это продолжалось всего лишь год. Потом появились всякие другие политические темы, из которых я выпал.

В 88 году пошёл Карабах, мы сошлись с Чубайсом и с клубом “Перестройка”, это Петя Филиппов, это экономисты и юристы, которые составляли основу перестройки и уже потом пошли резко во власть вверх. Ну а Китаец оказался всё-таки в политике человеком ограниченным. Я приобрёл массу политического опыта за этот год, и мне потом он так пригождался всю жизнь, что потом я стал заниматься очень много церковной политикой, или околоцерковной, светской политикой и этим, по-видимому, до конца жизни буду заниматься. И этот практический опыт одного, 1987, года Группы Спасения для меня совершенно незаменим.

Избирательная кампания 1989 года в Верховный Совет СССР. Староста общины Владимирской церкви Г.Украинский (в центре), лидер Группы Спасения А.Ковалёв (слева) вместе с кандидатом в депутаты Б.Никольским – главным редактором журнала «Нева» - агитируют за возвращение Владимирской церкви верующим под лозунгом «Никольский за Владимирскую»)

Вот такими были одобренные всеми нами программные документы, рожденные Вадимом Лурье в сотрудничестве с Васей. На фоне зарождающихся «Народных фронтов» и бешеных «Демократических союзов» с такой платформой мы выглядели более чем странно, но именно противопоставить себя мы и хотели, надеясь, что хотя бы в чем-то сумеем подправить процесс распада страны и общества, обвально нараставший в то время. И тогда уже можно было видеть, что на питательной среде гниющего заживо «коммунистического» строя (власти номенклатуры) «сама по себе» может развиться только колония жлобов-паразитов, которые могут сесть народу на шею еще на десятки лет. К сожалению, российская история все же развивалась по самым простым законам вульгарного материализма....

КУЛЬТУРА ВМЕСТО ПОЛИТИКИ

Что объединяет нас в эколого-культурное движение в отличие от прочих “перестроечных” сил, даже от наших ближайших союзников?

Наверное, вот что: стойкое недоверие ко всяким общественным теориям, основанным на политике, праве, экономике. Хотя все эти три сферы – сферы наших же интересов. Приоритетный же наш интерес – в другом, в культурной традиции.

Мы не верим, будто человек так прост, чтобы имущественный интерес (т.н. “классовый”) мог быть в его жизни определяющим.

Или будто система хороших законов введет жизнь общества в нужное русло – скорее, наоборот, такую систему можно будет сшить только по меркам, снятым со здорового общества.

Но вернемся к культурной традиции, что нам в ней? А вот что. Мы понимаем ее достаточно широко, вплоть до культуры бытового поведения и ведения хозяйства. Мы видим в традиционализме гарантию от разрушительных конфликтов с природой или от вырождения общества. Мы видим в разрыве с традицией, в желании начать историю с себя смертный приговор, подписанный себе обществом, замкнувшимся в своей гордыне, казнь через самоубийство не замедлит. Желание победить природу и победить ход истории оборачивается и внутренней конфликтностью. Вывод напрашивается сам собой. “Общество есть единое целое, и насилие над одним классом, группой, общностью неизбежно приведет к деформации других частей, а, следовательно, и всего целого” (И.Васильев. Бумеранг. Правда, 02.10.88, с. 3).

Давно сказано: не устоит царство, разделившееся в себе.

Таково обоснование нашего главного лозунга: ЭВОЛЮЦИОНАЛИЗМ ВМЕСТО РЕВОЛЮЦИОНАЛИЗМА.

Мы не ждем ничего хорошего от ныне модного лозунга многопартийности, от замены одной партократии системой нескольких конкурирующих партократий.

Наша ставка вообще не на партократию, а на постепенное изменение культуры народа, прежде всего, культуры вообще, а потом уже культуры политической. Западный парламентаризм, возможно, и лучше советского тоталитаризма, только парламентаризм для нас сейчас закончился бы победой на демократических выборах нового Сталина. Борьба за парламентаризм сама по себе не способна породить демократию, также как от войны и насилия не будет мира и дружбы.

ДЛЯ НАС ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ НУЖЕН НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРОТАЩИТЬ “СВОЮ” ПОЛИТИЧЕСКУЮ ТЕОРИЮ - такой у нас попросту нет – А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ В ОБСТАНОВКЕ ОСЛАБЕВШЕГО ПОЛИТИЧЕСКОГО НАЖИМА ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ ЛЮДЕЙ К ТОМ, ЧТО ВАЖНЕЕ И ГЛУБЖЕ ПОЛИТИКИ.

Мы тогда и сильны, когда действуем не по политическим рецептам. Мы сильны, когда за нами – некая глубинная КУЛЬТУРНАЯ ИНТУИЦИЯ – отнюдь не что-то магическое, а всего лишь естественное (и о нем не надо слишком задумываться) поведение человека, когда он в духе и силе своих культурных традиций и своих лучших духовных отцов и наставников. Исходя из этого, мы провозглашаем: КУЛЬТУРНАЯ ИНУИЦИЯ ПЕРВИЧНЕЕ И ВАЖНЕЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАСЧЕТА.

Исходя из убеждения, что общество есть единое целое, но каждая часть общества самоценна, мы не можем принять такого положения вещей, когда малая часть общества силовыми методами навязывает другой части свое понимание образа мыслей и подобия жизни, руководствуясь при этом некими высшими интересами народа, его благом. Мы исходим из убеждения, что КАЖДАЯ личность и человеческая жизнь – ВЫСШАЯ ЦЕННОСТЬ, и не может быть средством достижения сколь угодно благой цели. Статья 19 Всеобщей декларации прав человека, определяя основные свободы человека, провозглашает: “Каждый имеет право на свободу мысли и слова. Сюда входит право свободно, без помех со стороны придерживаться любых убеждений и, пренебрегая рубежами, искать, получать и распространять информацию и идеи с помощью любых технических средств”.

Нам претит, когда, вместо борьбы с идеями начинают бороться с носителями идей, применяя при этом неадекватные методы и отвечая на слово кулаком. Мы придерживаемся принципа отказа от насилия над личностью в качестве метода решения проблем. Только диалог, взаимоуважение различных точек зрения, нахождение того, что нас объединяет, сможет спасти общество от раскола и междоусобиц.

Сейчас многое зависит от того, сумеем ли мы возродить и утвердить такую необходимую для любой культурной страны ценность как общественное мнение. А поскольку оно складывается из обмена и противоборства точек зрения СОЗНАТЕЛЬНЫХ И СВОБОДНЫХ ИНДИВИДОВ, то подавление инакомыслия, в какой бы форме оно ни проводилось, направлено, прежде всего, против развития общества. Прежде всего, необходимо перестроить людские души и ум. А это, в свою очередь, требует свободы мысли, творчества, новых форм жизни. Силой сдерживать эту самодеятельность общества и народа есть преступление против общества.

Группа спасения

памятников истории и культуры

г. Ленинград конец 1988 г.

Об общественно-политической позиции Группы Спасения (выдержки)

(…) Мы не “антисоветчики” и вся наша деятельность, насколько это в наших силах, находится в русле курса на перестройку, намеченного XXVII Съездом КПСС и обоими партийными Пленумами 1987 г. Но, возможно, одной лишь констатации этого сегодня мало, и потому хотелось бы сказать о нашей политической позиции подробнее, чем было в газетах. (…)

Ни Группа Спасения, ни Совет по Экологии Культуры, куда она входит, не являются политическими организациями ни в каком смысле слова. Это означает, что мы не занимаемся, например, разработкой моделей социализма, проектами по усовершенствованию нашей государственной системы, хотя, безусловно, считаем все проблемы этого круга насущными, более того, поддерживаем возникновение подобных инициатив в самодеятельном движении. Но мы отнюдь не аполитичны и не хотим делать вид, будто не замечаем политической стороны нашей деятельности. Поэтому мы не может обойтись без политической платформы, хотя и не имеем собственной политической программы (…). В понимании же социализма нам более всего дорого то творческое начало, которое сегодня подчеркивается его теоретиками: “Идея нового качественного состояния социалистического общества побуждает к пониманию проблемы созидания как такого диалектически противоречивого процесса деятельности людей, в котором развивается не только форма, но и сама сущность социализма” (А.Яковлев. Достижение качественно нового состояния советского общества и общественные науки. – Коммунист, 1987, № 8, с. 11). В таком органичном развитии социализма мы и хотим видеть развитие нашей страны. Любая альтернатива этому в условиях СССР, на наш взгляд, вольно или невольно ввергнет страну из нынешнего предкризисного состояния в настоящий кризис со всеми его ужасными экономическими и политическими последствиями. Поэтому ни мы, ни другие объединения, выдвинувшие идею КОИ, не можем сотрудничать с тем крайним крылом правозащитного движения, которое выступает против социализма как такового. Нам кажется, что их позиция сегодня не только опасная, но и совершенно не творческая: так, например, разве мыслимо механически перенести к нам западную демократию? – Демократия для каждого народа может быть только своей собственной, и мы как нельзя лучше успели почувствовать это в собственной деятельности.

Мы не выдвигали никаких целей, собственно, в области демократизации, но в процессе нашей конкретной работы по защите архитектуры эти цели появились сами собой. И несмотря на все сложности, многого удалось добиться: так, мы не выступали раньше за свободу демонстраций, но когда нам понадобилась демонстрация (у “Англетера”), мы просто этой свободой воспользовались. Мы все больше понимаем, что демократия – это, скорее, форма, чем содержание, а содержание – главное. Свобода, если она настоящая и, действительно, гарантированная, - это не “свобода от”, а “свобода для”. Все дело в этом “для”: только в нем возможность конструктивной позиции.(…)

От имени группы Спасения – В.Лурье

Часть 7. Город

«Эпоха» Группы Спасения

МИТИНГ